Как будто бы железом обмокнутым в сурьму

 

 

 

 

Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Течет вода с косынки По рукаву в обшлаг, И каплями росинки Сверкают в волосах. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Снег на ресницах влажен, В твоих глазах тоска, И весь твой облик слажен Из одного куска. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд.

И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему.

И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. Как будто бы железом, Обмокнутым Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. В-четвертых, в алхимии железо символизирует Марса (война, насилие), а сурьма — животное начало если верить словарю символов Шевалье и Гирбранта, сурьма любима Венерой: вКак будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. entries friends calendar profile Previous Next. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И прядью белокурой Озарены: лицо, Косынка, и фигура, И это пальтецо. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И от того двоиться Вся эта ночь в снегу И провести границы Меж нас я не могу. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. Как будто бы железом, Обмокнутым Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Течет вода с косынки По рукаву в обшлаг, И каплями росинки Сверкают в волосах. И в нём навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу.Пастернак Борис - Свидание :: Sentido.ruwww.sentido.ru/poem.php?idpoem754Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему.

Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. Как будто бы железом, обмокнутым в сурьму,тебя вели нарезом по сердцу моему - khalidik.И весь твой облик слажен. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему, И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И вот после этого долгого и печального вглядывания в любимое лицо, вот из этого пристального взгляда рождаются гениальные строки про любовь, такие невозможные, такие пронзительные, такие непридуманные, такие данные свыше: " Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. Борис Пастернак — СвиданиеТечет вода с косынки По рукаву в обшлаг, И каплями росинки Сверкают в волосах.Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему, И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему, И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему, И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу.. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И в нем навек засело Смиренье этих черт И потому нет дела, Что мир жестокосерд. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. Из одного куска. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему, И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. Снег на ресницах влажен, В твоих глазах тоска, И весь твой облик слажен Из одного куска. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И прядью белокурой Озарены: лицо, Косынка, и фигура, И это пальтецо. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом. И в нем навек засело Смиренье этих черт, И оттого нет дела, Что свет жестокосерд. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. Как будто бы железом, Обмокнутым в сурьму, Тебя вели нарезом По сердцу моему. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу. И оттого двоится Вся эта ночь в снегу, И провести границы Меж нас я не могу.

Полезное: